Дуже цікаві цитати, рекомендую
Dec. 13th, 2013 07:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
chita_iЗагляніть до МШФ lukas-2d "іноземці про сусідів"
"Чем больше я писала о России, тем яснее мне становилось, что мне никогда не понять эту страну. Но я научилась вести себя адекватно: как антилопа в саванне. Нельзя ожидать, что тротуары будут ровными и безопасными. Нельзя ожидать, что вывески, которые висят на зданиях, имеют хоть какое-то отношение к тому, что находится внутри. Напротив, следует ожидать, что твой внешний вид может подействовать провоцирующе на кого-то из особенно чувствительных встречных. Ты учишься подавлять свою мимику. Ты учишься наблюдать за окружающим миром боковым зрением и сразу оценивать, не наметил ли тебя кто-то в качестве добычи. На просторах саванны российских улиц, по которым скитаются стада автомобилей, следует особенно остерегаться юношей с горящими глазами: пока вы подробно объясняете ему, как доехать до Красной площади, его партнер ловко ворует вашу сумочку.
Но главная опасность — это залегшие в укрытии охотники: голодные полицейские, исполненные надежды, что от вас пахнет алкоголем, что вы едете на чужом автомобиле без доверенности или делаете еще что-нибудь подобное и, главное, что вам некогда. Шанс, что попавшийся грешник попробует уличить их в коррупции, минимален. Лишь тот, кто ведет себя открыто и корректно, хотя бы примерно знает законы и держится так, будто ему абсолютно некуда спешить, имеет шанс быть отпущенным — поскольку время, которое придется затратить на такую жертву, непропорционально добыче.
...Законы — не посохи пастырей, которыми эти пастыри грозят человеческим стадам, чтобы призвать их к послушанию. В России же знаменитые скверные дороги и такой же общественный транспорт являются своего рода кандалами для населения. Особенно обитателей маленьких населенных пунктов они приковывают к их месту жительства.
Международные специалисты по городскому развитию и планированию улиц неоднократно отмечали, что в Москве площадь проезжих улиц непропорционально мала по сравнению с общей площадью города (если сравнивать с крупными западными городами). Этот дисбаланс усугубляется страстью российских градостроителей к восьмиполосным дорогам одностороннего движения без возможности поворота: это приводит к тому, что в Москве, чтобы добраться от A до B, приходится проезжать куда больше километров, чем в любом другом городе мира. Один высокий полицейский чиновник однажды открыто сказал в эфире радиостанции «Эхо Москвы», что официальной целью московской транспортной политики является уменьшение до минимума права отдельно взятого водителя на маневр. Цель этой тактики становится ясна в тот момент, когда полицейская машина, которую никогда не видно на вечно забитых перекрестках, быстренько перекрывает любую улицу, чтобы пропустить колонну верховных пастырей российской политики, проносящихся мимо с мигалками со скоростью двести километров в час.
...В качестве сегодняшнего «гражданина-в-пробке-стоящего» понимаешь, что гражданское население с точки зрения экономики и военной стратегии представляет скорее паразитарную группу, имеющую претензию на доходы от продажи полезных ископаемых. Это дает ответ на загадку, почему используемый при сооружении или отделке самых помпезных дворцов и площадей в московском центре дорогостоящий гранит или мрамор так скверно обработан: истеблишмент на верхнем конце экономической цепочки питания ценит материал, но не труд низкоквалифицированных бесправных мигрантов.
Какой контраст с немецкой строительной культурой, со всеми этими дверными ручками, петлями, плинтусами и распорками, создание и доведение до ума которых осуществляются с прямо-таки трогательным пафосом функциональности! Например, во Франкфурте, напротив Старой оперы, есть чудесный маленький парк с небольшой колоннадой. Колонны вытесаны из простого известняка, но с таким ремесленным совершенством, что мое сердце согревается и даже взыгрывает от патриотических чувств! Как часто я думала об этом скромном шедевре, разглядывая тщательно отполированные, но грубо отесанные и криво положенные плиты московского мрамора — зрелище, от которого у меня почти наворачивались слезы на глаза. Я убеждена в том, что европейская демократия в целом и немецкая в особенности неразрывно связана с культурой работы, ремесла в широком смысле этого слова. Мне кажется, что лишь эта культура способна обеспечить долгосрочное и соответствующее особенностям вида выживание человеческих особей в зоопарке нашей цивилизации. Работая в стране, где многие из самых высококвалифицированных ученых, музыкантов продолжают получать за свою работу, как принято говорить в Германии, «вареное яйцо и бутерброд», я не могла не казаться себе этакой черно-белой коровой голштинской породы. Выживание этой породистой коровы в степи обеспечить непросто, но ее всячески кормили и холили, а она в ответ давала особо ценное молоко — то есть высоковитаминный продукт культурной журналистики. Это молоко пользовалось спросом на родине коровы. Впрочем, сам спрос на темы с весьма скупо цветущих нив российской культурной жизни возможен только в условиях культуры в высшей степени процветающей и мощной, культуры, способной, в духе Шиллера, черпать наслаждение из этих «плодов трагического»."
"Чем больше я писала о России, тем яснее мне становилось, что мне никогда не понять эту страну. Но я научилась вести себя адекватно: как антилопа в саванне. Нельзя ожидать, что тротуары будут ровными и безопасными. Нельзя ожидать, что вывески, которые висят на зданиях, имеют хоть какое-то отношение к тому, что находится внутри. Напротив, следует ожидать, что твой внешний вид может подействовать провоцирующе на кого-то из особенно чувствительных встречных. Ты учишься подавлять свою мимику. Ты учишься наблюдать за окружающим миром боковым зрением и сразу оценивать, не наметил ли тебя кто-то в качестве добычи. На просторах саванны российских улиц, по которым скитаются стада автомобилей, следует особенно остерегаться юношей с горящими глазами: пока вы подробно объясняете ему, как доехать до Красной площади, его партнер ловко ворует вашу сумочку.
Но главная опасность — это залегшие в укрытии охотники: голодные полицейские, исполненные надежды, что от вас пахнет алкоголем, что вы едете на чужом автомобиле без доверенности или делаете еще что-нибудь подобное и, главное, что вам некогда. Шанс, что попавшийся грешник попробует уличить их в коррупции, минимален. Лишь тот, кто ведет себя открыто и корректно, хотя бы примерно знает законы и держится так, будто ему абсолютно некуда спешить, имеет шанс быть отпущенным — поскольку время, которое придется затратить на такую жертву, непропорционально добыче.
...Законы — не посохи пастырей, которыми эти пастыри грозят человеческим стадам, чтобы призвать их к послушанию. В России же знаменитые скверные дороги и такой же общественный транспорт являются своего рода кандалами для населения. Особенно обитателей маленьких населенных пунктов они приковывают к их месту жительства.
Международные специалисты по городскому развитию и планированию улиц неоднократно отмечали, что в Москве площадь проезжих улиц непропорционально мала по сравнению с общей площадью города (если сравнивать с крупными западными городами). Этот дисбаланс усугубляется страстью российских градостроителей к восьмиполосным дорогам одностороннего движения без возможности поворота: это приводит к тому, что в Москве, чтобы добраться от A до B, приходится проезжать куда больше километров, чем в любом другом городе мира. Один высокий полицейский чиновник однажды открыто сказал в эфире радиостанции «Эхо Москвы», что официальной целью московской транспортной политики является уменьшение до минимума права отдельно взятого водителя на маневр. Цель этой тактики становится ясна в тот момент, когда полицейская машина, которую никогда не видно на вечно забитых перекрестках, быстренько перекрывает любую улицу, чтобы пропустить колонну верховных пастырей российской политики, проносящихся мимо с мигалками со скоростью двести километров в час.
...В качестве сегодняшнего «гражданина-в-пробке-стоящего» понимаешь, что гражданское население с точки зрения экономики и военной стратегии представляет скорее паразитарную группу, имеющую претензию на доходы от продажи полезных ископаемых. Это дает ответ на загадку, почему используемый при сооружении или отделке самых помпезных дворцов и площадей в московском центре дорогостоящий гранит или мрамор так скверно обработан: истеблишмент на верхнем конце экономической цепочки питания ценит материал, но не труд низкоквалифицированных бесправных мигрантов.
Какой контраст с немецкой строительной культурой, со всеми этими дверными ручками, петлями, плинтусами и распорками, создание и доведение до ума которых осуществляются с прямо-таки трогательным пафосом функциональности! Например, во Франкфурте, напротив Старой оперы, есть чудесный маленький парк с небольшой колоннадой. Колонны вытесаны из простого известняка, но с таким ремесленным совершенством, что мое сердце согревается и даже взыгрывает от патриотических чувств! Как часто я думала об этом скромном шедевре, разглядывая тщательно отполированные, но грубо отесанные и криво положенные плиты московского мрамора — зрелище, от которого у меня почти наворачивались слезы на глаза. Я убеждена в том, что европейская демократия в целом и немецкая в особенности неразрывно связана с культурой работы, ремесла в широком смысле этого слова. Мне кажется, что лишь эта культура способна обеспечить долгосрочное и соответствующее особенностям вида выживание человеческих особей в зоопарке нашей цивилизации. Работая в стране, где многие из самых высококвалифицированных ученых, музыкантов продолжают получать за свою работу, как принято говорить в Германии, «вареное яйцо и бутерброд», я не могла не казаться себе этакой черно-белой коровой голштинской породы. Выживание этой породистой коровы в степи обеспечить непросто, но ее всячески кормили и холили, а она в ответ давала особо ценное молоко — то есть высоковитаминный продукт культурной журналистики. Это молоко пользовалось спросом на родине коровы. Впрочем, сам спрос на темы с весьма скупо цветущих нив российской культурной жизни возможен только в условиях культуры в высшей степени процветающей и мощной, культуры, способной, в духе Шиллера, черпать наслаждение из этих «плодов трагического»."