![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
chita_iКоментую: Як і в інших статтях ЗН, тема особливої репресивності українців, зокрема в самій Україні, хоч і йдеться про "думаємо що не наші" зовсім не розкрита, не зрозуміла, не помічена, кацапсько-думна. Але всередині парадигми (вибачаюсь за лайливе слово) кацапського сирітства, авториця орієнтується дуже добре. Тим не менш, вади чужої культури вміло маскуються під власні. Ми бачимо "не нашість", але для кацапів вона є невидимкою. Для них ця "денаціоналізація" не бачиться ще одним примусом та яничарством.
Посмотрите на обстоятельства обыкновенного бойца Беркута. Сейчас это нетрудно — соцсети в помощь. Общага, где он живет с семьей. Как морковка перед носом осла — обещание квартиры. Небольшая зарплата, которой может и вовсе не быть — потому что живут они за счет дани, собираемой в своих "районах", и время от времени балуются щедрыми гонорарами за грязную работу. Строгая иерархия, подчеркнутая четкими "таксами" для каждой ступени "вертикали" при распределении собранной дани. Уставные отношения, щедро пересыпанные специфическими неуставными обрядами и обычаями. "Мужская" работа, "мужская" компания, "мужские" ценности, "мужские" модели поведения и коммуникации.
Жизнь прозрачна. И "на работе", и "дома", т.е. в общаге. В том числе — семейная жизнь. Это делает и самого бойца, и членов его семьи заложниками обстоятельств. Одна моя бывшая коллега уже много лет работает в детском саду в районе милицейских общаг. По ее наблюдениям, отличие "ментовских" детей от всех прочих разительное. Притом, что речь идет об одном из самых депрессивных районов Киева, где и "обычные" дети зачастую не из самых благополучных семей. Дети "ментов", по ее словам, даже на этом фоне выделяются — ранней привычкой к ненормативной лексике, немотивированной агрессивностью и массой других проблем эмоционального и интеллектуального толка.
Члены семьи также в любой момент могут оказаться заложниками в самом прямом смысле слова. Это не воспринимается как нечто из ряда вон выходящее. Так, вариант нормы. Залог преданности и чистоты помыслов. Залог "настоящего братства", которым они даже гордятся. Специфическая "идейность" произрастает на этой же почве. Они подчиняются не присяге или принципам законности — они подчиняются кодексу и обычаям этого специфического братства.
Слишком много тестостерона. Слишком мало свободы. Сама по себе такая жизнь, лишенная приватности, — сплошное насилие над человеком. Отрицание человека.
Жестокость в этих условиях — тоже вариант нормы. Она культивируется как признак профессиональной пригодности, хотя со стороны выглядит, скорее, как профдеформация. Впрочем, о "человеке" здесь речь вообще не идет. О нем не то что "забыли" — даже никогда и не слышали.
Екатерина Щеткина "Чужой, еще чужее"
Посмотрите на обстоятельства обыкновенного бойца Беркута. Сейчас это нетрудно — соцсети в помощь. Общага, где он живет с семьей. Как морковка перед носом осла — обещание квартиры. Небольшая зарплата, которой может и вовсе не быть — потому что живут они за счет дани, собираемой в своих "районах", и время от времени балуются щедрыми гонорарами за грязную работу. Строгая иерархия, подчеркнутая четкими "таксами" для каждой ступени "вертикали" при распределении собранной дани. Уставные отношения, щедро пересыпанные специфическими неуставными обрядами и обычаями. "Мужская" работа, "мужская" компания, "мужские" ценности, "мужские" модели поведения и коммуникации.
Жизнь прозрачна. И "на работе", и "дома", т.е. в общаге. В том числе — семейная жизнь. Это делает и самого бойца, и членов его семьи заложниками обстоятельств. Одна моя бывшая коллега уже много лет работает в детском саду в районе милицейских общаг. По ее наблюдениям, отличие "ментовских" детей от всех прочих разительное. Притом, что речь идет об одном из самых депрессивных районов Киева, где и "обычные" дети зачастую не из самых благополучных семей. Дети "ментов", по ее словам, даже на этом фоне выделяются — ранней привычкой к ненормативной лексике, немотивированной агрессивностью и массой других проблем эмоционального и интеллектуального толка.
Члены семьи также в любой момент могут оказаться заложниками в самом прямом смысле слова. Это не воспринимается как нечто из ряда вон выходящее. Так, вариант нормы. Залог преданности и чистоты помыслов. Залог "настоящего братства", которым они даже гордятся. Специфическая "идейность" произрастает на этой же почве. Они подчиняются не присяге или принципам законности — они подчиняются кодексу и обычаям этого специфического братства.
Слишком много тестостерона. Слишком мало свободы. Сама по себе такая жизнь, лишенная приватности, — сплошное насилие над человеком. Отрицание человека.
Жестокость в этих условиях — тоже вариант нормы. Она культивируется как признак профессиональной пригодности, хотя со стороны выглядит, скорее, как профдеформация. Впрочем, о "человеке" здесь речь вообще не идет. О нем не то что "забыли" — даже никогда и не слышали.
Екатерина Щеткина "Чужой, еще чужее"